«Два года назад у меня не было ни цента.
А теперь у меня долгов на два миллиона долларов».
Спекулянт XIX-го века

 
Экономики развитых стран мира в первой половине XIX века потрясла череда кризисов, зарождающихся исключительно в Англии и повторявшихся с 1820-х годов примерно каждое десятилетие. И если в 1825-26 гг. «лихорадило» только одну Англию, то через 11 лет, в 1836 г., кризис поразил уже не только британское хозяйство, но и американское. Через следующие 11 лет новый кризис (1847-1848 гг.) неотвратимо пополз на восток от Ла-Манша, захватив Францию и Германию. Эти три десятилетия и считаются увертюрой к началу мощного всеобщего кризиса, получившего статус первого мирового, поразившего одновременно четыре крупнейших государства мира и отразившегося на многих странах Европы и Латинской Америки.

Начало второй половины XIX века ознаменовалось бурным экономическим ростом: по всему миру строились железные дороги, начиналась эра пароходов, в Западной Европе и Северной Америке вырастали крупные предприятия, складывались банковские системы главных стран. Мировая торговля все более объединяла страны и континенты.

Создание железнодорожной сети привело к взрывному росту промышленности с середины XIX века, особенно металлургической. Первый локомотив, способный перемещаться по путям при скорости в 25 километров в час, был изготовлен в 1804 году Ричардом Тревитиком.

Локомотив имел небольшую тяговую силу и был очень тяжёл. Под ним часто из строя выходили рельсы, изготавливаемые в то время из чугуна. Железо в те годы было слишком дорого. Вместо того чтобы заменить слабые рельсы более прочными, от паровоза отказались совсем. Самым успешным инженером был Джордж Стефенсон, который в 1812-1829 гг. не только предложил несколько удачных конструкций паровозов, но и сумел убедить шахтовладельцев построить первую железную дорогу из Дарлингтона к Стоктону, способную выдержать паровоз.

Во многом именно изобретение паровоза дало импульс созданию того мира, в котором мы сейчас живем, и послужило развитию мира ценных бумаг, названных К.Марксом – фиктивным капиталом.

Кризисы XIX века происходили в условиях стабильных денежных систем, основанных на золоте. Это не значит, что деньгами были исключительно золотые монеты. Напротив, их доля в денежной массе скорее сокращалась, а доля банковских денег — банкнот и текущих счетов в банках — возрастала. Однако банковские деньги были разменны на золото по номиналу что, в конечном счете, обеспечивалось золотым запасом Центрального банка.

Золото подтолкнуло рост промышленности, строительство железных дорог, учреждение акционерных обществ и банков.

Открытие железной дороги. Джон Доббин

Золотые валюты не исключали определенных колебаний цен, не сопоставимых однако с тем, что происходит при бумажно-денежном обращении, не подкрепленном разменом банкнот на золото. В периоды экономических и финансовых кризисов цены, как правило, снижались, иногда значительно. В ходе кризиса 1857-1858 г.г. индекс оптовых цен в США (по месячным данным) упал на 16%, а индекс цен сельскохозяйственных товаров — на 20%.

Падение цен было именно симптомом и составной частью кризиса. Обесценивались накопленные предприятиями товарные запасы, приходилось продавать продукцию себе в убыток, что делало для фирм невозможным погашение полученных в лучшее время кредитов, толкало их к банкротству.

Напротив, взаимные курсы валют, определявшиеся золотым содержанием каждой из них, оставались при кризисах обычно почти неизменными, колебались в очень узких пределах — не более 1-2%. Столь привычная нам теперь девальвация не использовалась при золотых валютах в качестве средства экономической политики. Тем не менее, эти колебания валютных курсов были главным механизмом, управлявшим международным движением золота. При относительно низком курсе национальной валюты становилось выгодным вывозить золото из страны, при высоком курсе — наоборот, ввозить.

Единственным орудием воздействия центрального банка на денежный рынок и — через него — на хозяйство, была учетная ставка, т.е. процент, под который он кредитовал коммерческие банки. Этот кредит предоставлялся главным образом путем учета и переучета векселей, что означало покупку центральным банком долговых обязательств до истечения их срока с соответствующей скидкой с номинала.

Путем повышения учетной ставки центральный банк защищал свой золотой запас. При высоких процентных ставках коммерческим банкам и другим участникам рынка становилось невыгодным получать ссуды и обменивать на золото банкноты и деньги, находящиеся на банковских счетах. Кроме того, высокие процентные ставки могли привлечь денежный капитал из-за границы, а вместе с ним и приток золота. Однако повышение учетной ставки было обоюдоострой мерой: удорожание кредита обрекало на банкротство многие фирмы, которые при дешевизне кредита могли бы как-то выкрутиться; еще более падал спрос на товары для капиталовложений, на рабочую силу для развития производства. Все это могло продлить и углубить кризис.

Крах системы Джона Ло во Франции и «мыльных пузырей» в Англии показал, какой кризисный потенциал несут в себе кредит и акционерное дело. К середине XIX века эти сферы экономики получили большое развитие.

Кредит (от лат. creditum — ссуда, долг, credere — верить) — ссуда в денежной или товарной форме, предоставляемая заемщику на условиях возвратности, срочности, обеспеченности и платности.

Наряду с акционерными обществами возникают банки, чей бизнес заключается в «торговле кредитом«. Они одной рукой аккумулируют в виде вкладов деньги предприятий и населения, другой пускают их в дело, предоставляя ссуды предпринимателям или покупая акции и другие ценные бумаги компаний.

Действуя в условиях принципиальной неопределённости, всегда сопутствующей рыночной экономике, банкиры и управляющие компаний принимают на себя риски, управляя чужими деньгами. Тщеславие и нечистоплотность некоторых управляющих приводили к рискованным, и порой преступным аферам, в которых риски перекладывались на тысячи вкладчиков. С этого момента феномен массовой психологии становится важнейшим элементом в экономике финансов.

Спекуляция (от лат. speculatio — выслеживание — высматривание) — купля-продажа ценностей (акций, товаров, валюты и т. д.) с целью получения прибыли от разницы между покупной и продажной ценой (курсом). Спекуляция – это операции покупки и продажи финансовых инструментов, стоимость и доходность которых в будущем являются величинами неопределенными.

Надеясь заработать на буме, люди вкладывают в спекуляцию свои сбережения или деньги, полученные в кредит. Массы мелких инвесторов идут на поводу у слухов и «интуиции», что рано или поздно кончается крахом. Паника акционеров и вкладчиков при неблагополучных делах в компаниях и банках, может являться разрушительной и движущей силой, способной спровоцировать и усугубить финансовый кризис.

По таблице Киндлебергера — американского экономиста, автора книги о финансовых кризисах, объектами спекуляции в период предшествующего кризису бума были: в США — акции железнодорожных компаний и раздаваемые государством земельные участки; в Англии — тоже железные дороги; в странах европейского континента — опять-таки железные дороги и акции предприятий тяжелой промышленности.

В какой-то момент акции железнодорожных компаний стали стоить больше, чем компании стоили на самом деле, и умные игроки поспешили избавиться от своих активов. Начались массовые банкротства железнодорожных компаний, которые занимали центральные места на бирже (крупных акционерных компаний в промышленности и торговле было еще сравнительно мало). Минимальный показатель обесценения акций к концу сентября 1857 г. по сравнению с предкризисным максимумом составлял 28%, а наивысший (для дороги Кливленд — Питтсбург) — 84%.

Американская экономика, ослабленная бумом, чрезмерным ростом акций и всевозможных форм кредита, рухнула под ударом резкого падения зерновых цен, вызванного отказом Европы от закупок американского зерна. Следовательно, в США пострадал транспортный бизнес, товарные железнодорожные и морские перевозки. Фермеры, не имея сбыта своей продукции, оказались не в состоянии погашать долги банкам.

Банки же увязли в безнадежных ссудах. Последней каплей, подействовавшей словно «взрыв бомбы» в этой накалённой обстановке, было сообщение, что 24 августа 1857 г. казначей Нью-Йоркской конторы большого провинциального банка «Ohio Life Insurance and Trust Company» похитил все ликвидные средства банка, использовав их для спекуляций с ценными бумагами.

После объявления банка о своём банкротстве вдруг выяснилось, что сотни предприятий не имеют ликвидных средств, чтобы производить срочные платежи.

К 25 сентября 1857 г. число банков, прекративших выплату вкладов и размен своих банкнот, достигло 175. В последнюю неделю месяца закрылись еще 150 банков. Чтобы получить хоть какой-то кредит, надо было платить ростовщический процент — до 100% годовых.

13 октября — день панического натиска на банки в Нью-Йорке, закончившегося катастрофически. Закрылись 18 нью-йоркских банков, на следующий день — еще 32 банка. Практически вся банковская система США потерпела крах, остановив значительную часть экономической деятельности и стране.

Известие об американском банковском крахе с задержкой в две недели (трансатлантическая телеграфная связь, соединившая берега Ирландии и Ньюфаунленда, была установлена только 5 августа 1858 года) явилось толчком для начала кризиса в Великобритании. К 1857 году количество банковских вкладов выросло в пять раз по сравнению с 1847 г., это говорило о том, что сберегать стали не только богачи, но и люди среднего достатка.

Однако банки вкладывали эти деньги в ссуды, которые становились все менее обеспеченными. Общепринятой формой ссуд был учет векселей, многие из которых, как потом выяснилось, были выданы без всякой связи с реальным торговым оборотом.

Коммерческие банки кинулись в Банк Англии за переучетом векселей и за своими резервами, хранившимися в центральном банке. Начался отток золота из Банка Англии. Банк принял традиционные меры: в несколько приемов повысил вдвое учетную ставку — процент, под который он согласен кредитовать коммерческие банки.

Многие банки были не в состоянии возвращать вкладчикам их вклады и обменивать свои банкноты на золото. Паника нарастала. Люди, приходившие в банк за деньгами, отказывались брать банкноты любого банка; им было уже безразлично, что это за банк, они требовали только золота…

Крах банка в России. Маковский В. Е.

12 ноября правительство прибегло к доступной ему антикризисной мере: санкционировало выпуск Банком Англии банкнот сверх лимита, установленного законом 1844 г. Премьер-министр Пальмерстон и министр финансов обязались провести через парламент формальное освобождение Банка Англии от его обязательств по этому закону. Эмиссии в размере восьми миллионов фунтов стерлингов оказалось достаточной, чтобы ослабить натиск на Банк Англии.

В последние месяцы 1857 г. резко ухудшилось положение в торговых городах Северной Германии, в которых кредитное безумие мало отличалось от событий, происходивших в Англии. Когда стали известны масштабы кризиса в Америке и Англии, денежный рынок Гамбурга оказался заваленным грудой векселей, выданных или акцептованных неплатежеспособными фирмами.

Энгельс писал Марксу 7 декабря 1857 г.: «Такой всеобщей и классической паники в Гамбурге никогда еще не было. Всё обесценено, абсолютно обесценено, кроме золота и серебра… Вся история в Гамбурге вызвана грандиознейшими — каких свет еще не видел — операциями с дутыми векселями… Кризис сильно способствовал пьянству – кто глубже увяз, тот тем больше старался развеселиться».

Молодые германские банки, уже тесно связанные не только с торговлей, но и с промышленностью, оказались под сильным ударом: в декабре 1857 г. акции крупнейших банков продавались на 50-70% дешевле, чем в лучшее время в середине 1856 года.

Принято считать, что развязка кризиса в Гамбурге наступила, когда прибыл «серебряный поезд», доставивший груз серебра, предоставленного правительству Гамбурга в кредит Австрией. Это серебро помогло «расшить» неплатежи. Окончательно обанкротившиеся фирмы ушли из бизнеса, другие потуже затянули пояса. К середине 1858 г. ситуация пришла в норму.

Для Франции также был характерен биржевой кризис, связанный с ростом в период бума крупных акционерных компаний в сфере железнодорожного строительства и промышленности. Необоснованность и спекулятивный характер повышения курсов обнаружились уже в 1856 г., когда началось падение многих акций. Осенью 1857 г. синхронно с событиями в Америке, Англии и Германии, произошло обвальное падение курсов. Акции банка «Креди мобилье», увязшего в рискованных инвестициях, потеряли к середине ноября 60% своей ценности. Обесценились акции почти всех железнодорожных компаний.

По таблице Киндлебергера: расширение денежной массы, которая требовалась для разгона спекуляции, обеспечивалось: в США — притоком золота и ростом межбанковских операций; в Англии — слияниями банков и межбанковскими операциями; на континенте — операциями банка «Креди мобилье» и новых германских банков.

Пик спекулятивного бума пришелся в США и Англии на конец 1856 г., на континенте — на март 1857 г. Крах, взрыв финансового кризиса может быть отнесен в США на август, в Англии — на сентябрь, на континенте — на ноябрь 1857 г.

Приток ликвидных средств, который помог ослабить, а затем изжить кризис, произошел:

  • в США — путем поступления капитала из Англии;
  • в Англии — благодаря временной отмене банковского акта 1844 г., жестко ограничивавшего эмиссию банкнот Банком Англии;
  • в Гамбурге — путем дополнительного поступления серебра.

Стрессы, лишения и горе, выпавшие на долю вкладчиков обанкротившихся банков, служащих закрытых фирм, выброшенных с предприятий рабочих, никогда и никем не подсчитывались.

В ходе промышленной революции в Великобритании и других странах люди начали жить богаче, но не стали здоровее. Бедняки начали переселяться из сельских районов в города, которые постепенно превращались в свалки под открытым небом, из-за чего, к примеру, в таких городах как Новый Орлеан или Нью-Йорк эпидемии холеры и тифа стали обычным явлением.

В жаркое лето 1858 года парламент Великобритании был вынужден временно прервать заседания из-за так называемого «великого смрада», который исходил от сбрасываемых в Темзу нечистот. Для богатых это было досадной неприятностью, для бедных, бравших из реки воду для питья, — смертельной угрозой.

Экономические кризисы предоставляют нам множество примеров того, как богатейшие бизнесмены, терявшие всё своё состояние в течение получаса, выбрасывались из окон или сходили с ума от безысходности.

Также Соединенные Штаты Америки хранят для нас в своей истории пример человека, который в 1832 году потерял работу и проиграл на выборах в законодательное собрание штата. В следующем, 1833 году, он абсолютно и полностью разорился. Через полтора года умерла его невеста. А в 1836 году у него от всего этого случилось сильнейшее нервное расстройство. В 1843 году он потерпел поражение на выборах в Палату Представителей США, а в 1854 и 1858 годах проиграл на выборах в Сенат.

Осенью 1863 года он был, возможно, одним из самых нелюбимых известных людей за всю историю США. На него клеветали, писали пасквили, пресса наделяла его эпитетами «шут», «нелепый бабуин», «малограмотный юрист, который однажды поделил железнодорожные акции, а теперь поделит страну», да и попросту «алкоголик».

Этим человеком был 16-й президент США Авраам Линкольн.

Рокфеллер, которому было только 19 лет, в 1858 году организовал небольшой бизнес, заключавшийся в продаже муки, зерна, свинины и прочих продуктов. Этот шаг был только началом в его головокружительном успехе. Он писал, что «Первая и главная предпосылка успеха в бизнесе — это терпение».

Алгоритм развития кризиса 1857-1858 гг.

1. Неразрешимые противоречия между отраслями мировой экономики.

Создание железнодорожной сети привело к взрывному росту промышленности, особенно металлургической. До начала массового производства керосина (впервые полученного в 1849 году) галлон (около 4 л.) китового жира стоил около 1,77 долларов. После появления керосиновых ламп (1857 г.) цена упала до 0,40 долларов. Керосин продавался по цене 0,07 долларов за галлон. Как следствие, мировой китобойный промысел оказался в глубоком кризисе.

2. Противоречие между производителями и биржевыми спекулянтами.

В определённый момент акции железнодорожных компаний стали стоить больше, чем компании стоили на самом деле.

3. Финансовые пирамиды / «мыльные пузыри» — как причина, предвестник и первые проявления кризиса.

Вместе с акционерными обществами вырастают банки, чей бизнес заключается в «торговле кредитом». Отсутствие ликвидных средств для срочных платежей. Использование в спекуляции денег, полученных в кредит.

4. Неразрешимые противоречия между кредиторами и дебиторами.

Несостоятельность фермеров погашать свои долги банкам. Банки увязли в безнадёжных ссудах. Денежные рынки переполнены векселями, выданными или акцептованными неплатёжеспособными фирмами.

5. Неразрешимые противоречия между государством и национальной экономикой.

Санкция правительства выпуска Банком Англии банкнот сверх лимита, установленного законом 1844 года, в размере 8 млн. фунтов стерлингов.

6. Неразрешимые противоречия между государством и его гражданами.

Стрессы, лишения и горе постигли вкладчиков обанкротившихся банков, служащих закрытых фирм, выброшенных с предприятий рабочих. Началась нищета и массовые болезни.

7. Экономический кризис объективно вызывает усиление политических противоречий в борьбе за власть, и политический кризис.

Кризис 1857-1858 гг. не зря называют «любимым кризисом Маркса». К. Маркс и Ф. Энгельс, наблюдая за ходом развития кризиса 1857-1858 годов, очень надеялись, что кризис пойдёт намного глубже, что он станет не только финансовым и экономическим, но ещё и социальным. Им представлялось, что кризис способен создать в главных странах Западной Европы революционную ситуацию, которая откроет новые возможности политической борьбы.

Несомненно, кризис наложил свой отпечаток на политическую ситуацию в мире. Пережив кризис 1857-1858 годов, капитализм вступил в эру нового интенсивного роста. Особенно значительный подъем происходил в США после Гражданской войны (1861-1865 гг.), в Германии — после объединения страны в 1871 году, в России — после реформ Александра II (1860-1870 гг.). Этот рост прерывался кризисами, имевшими много сходных черт с описанным выше. Но в итоге к переломному 1914 году мир выглядел иным, чем полвека назад.
 

Вывод

Кризис сам, хотя и немалой ценой, расчищает поле для оживления и подъема. Банкротства банков и предприятий устраняют слабых и неэффективных, давая ход сильным и эффективным. Открываются новые возможности для выгодных инвестиций, увеличивается занятость, повышается заработная плата. При этом опять создаются ненадежные предприятия, банки увязают в малоликвидных ссудах и вложениях, биржи празднуют новые рекорды курсов акций и объемов торговли… Все это готовит почву для нового кризиса.

С точки же зрения нравственности и морали — кризис возвращает человека к первоосновам, заставляя снова жить по средствам — а не в кредит, экономить — а не транжирить, производить — а не спекулировать, рассчитывать — а не верить и надеяться на кого-то. Как и любое испытание — кризис ломает одних и закаляет других.
 
Источник