В понедельник Минфин удивил. Утром появились новости о том, что ведомство таки размещает выпуск еврооблигаций, а уже к вечеру книга заявок на $3 млрд была закрыта. Это те самые $3 млрд, которые планировалось привлечь еще в конце марта. Тогда из-за санкций сделку пришлось перенести. И вот, после двух месяцев тишины, столь неожиданный поворот. Бумаги проданы, бумаг больше нет. Как это понимать? Ведь преграды, связанные с санкциями, никуда не делись, и препятствия для привлечения иностранных денег остаются прежними. Об этом рассуждает в программе «Реплика» экономический обозреватель Николай Корженевский.

Спрос на российские еврооблигации достиг $6,3 млрд. Размещение государственного долга началось накануне и продлилось до полудня по лондонскому времени из-за предположительного участия в нем инвесторов из Азии.

Как обычно, суть следует искать в деталях. Во-первых, единственным организатором сделки выступил «ВТБ Капитал». Обусловлено это инструкциями, которые руководство западных стран направило в начале года международным банкам. Им было велено не участвовать в привлечении средств для Российской Федерации, так как это может трактоваться как сотрудничество, нарушающее ограничительные меры в отношении нашей страны. Данное обстоятельство, собственно, и стало причиной задержки с размещением, ведь покупатели выстраивались в очередь. Не хватало именно инфраструктуры, прилавка для продажи.

Пришлось сделать все своими силами. И, на мой взгляд, прекрасно, что наши финансовые институты так комфортно и быстро справляются с подобной задачей. Но возникли и определенные вопросы. Так, Герман Греф накануне вечером заявил, что Сбербанку даже не предлагали участвовать в размещении еврооблигаций России. Почему? Причины могут быть как вполне объективными, так и малопонятными для рынка. Здесь есть неясность. Есть еще несколько сообщений, которые вместе формируют неоднозначный информационный фон. И вот это обстоятельство, особенно с учетом структуры операции, интерпретируется некоторыми финансистами как сигнал спешки, сигнал потребности в деньгах именно сейчас.

О том же говорят и условия размещения. Источники сообщают, что доходность была установлена в районе 4,65-4,9% годовых. Это подразумевает премию в более чем полпроцента к таким же облигациям России, размещенным до санкций и потому имеющим доступ к международной инфраструктуре. То есть министерство финансов знает, что теоретически могло бы получить деньги существенно дешевле, но почему-то не хочет подождать и соглашается занимать на относительно невыгодных условиях.

Здесь, опять же, делать однозначные выводы сложно. Во-первых, у руководителей ведомства есть какая-то информация, недоступная рядовому инвестору. Во-вторых, можно найти ряд веских причин для такого решения. Это, например, рациональное желание занять, скажем, до повышения ставок Федрезерва. Заем-то в долларах, мы размещаем еврооблигации, и соответственно американский Центробанк будет прямо влиять на доходности. Плюс нужно постепенно погашать внешние обязательства. В общем, гадать можно долго. Скорее всего, все высказанные соображения влияли на решение Минфина.

Но, безусловно, есть и внутренние — российские — факторы. Наверняка это все та же насущная потребность в деньгах. Видимо, доходы бюджета не позволяют оперативно осуществлять расходы, и нужны дополнительные источники средств. По данным самого министерства финансов, доходы за первые четыре месяца 2016-го составили 4,5 трлн руб., а расходы — 5 с половиной. Дефицит, таким образом, составил триллион, или порядка 3,5-4% ВВП. Все эти деньги были заняты на внутреннем рынке или изъяты из резервных фондов.

Теперь, размещая еврооблигации, ведомство решает сразу две задачи: собственной ликвидности и насыщения рынка. Наши банки давно жаловались на то, что им не хватает инструментов для размещения привлеченных средств. Сбербанк, напомню, даже понизил ставки по долларовым депозитам практически до нуля, чтобы к нему не несли валюту. Самому банку негде ее применять, вкладывать некуда, и новые бумаги Минфина станут своеобразным глотком воздуха. Герман Греф, кстати, накануне сказал, что решение о покупке этих инструментов еще не принималось. Но, думаю, почти 5% доходности, приемлемая ликвидность выпуска и минимум альтернатив подтолкнут компанию к предсказуемому решению. Наверняка евробондами заинтересуются и другие наши финансовые институты.

Больше рисков я вижу именно в том, что с помощью еврооблигаций ведомство планирует закрыть потребность в ликвидности. Если верить источникам, то об этом прямо написано в проспекте, только в несколько иной формулировке. Если переводить ее на простой русский, то смысл в следующем: министерство финансов получит доллары из российской банковской системы, продаст их Центробанку, а ЦБ в свою очередь опять де-факто напечатает рубли, порядка 200 млрд.

Стерилизовать эти средства, то есть одной рукой дать, а второй — изъять их из системы, становится все сложнее. Бюджет все равно дефицитный, чистая ликвидная позиция банковского сектора все равно неумолимо растет, и риски для рубля становятся все более очевидными. Думаю, что слух о вот таком размещении евробондов Минфина и стал одной из главных причин непонятной слабости рубля на прошлой неделе. Ведь нефть тогда приближалась к отметке $50 за баррель, а доллар упорно двигался к 67 руб., невзирая на благоприятный внешний фон и налоговый период.

Теперь этому есть вполне понятное объяснение, оно же предупреждение. Ведь потребность Минфина в дополнительных деньгах в ближайшие месяцы вряд ли исчезнет, а путей привлечения средств все меньше. При нынешних ценах на нефть, конечно, мы увидим просто рост волатильности на рынке, но сохранять баланс относительно легко. Но если на сырьевых рынках опять случится эпизод распродаж, российские активы окажутся весьма уязвимы. Кстати, и эти риски определенно понимают в Минфине и потому, опять же, спешат.

Автор: Николай Корженевский
 
Источник